Главная > Публикации > Три сокровища даосской алхимии
Речь на сей раз пойдет о том, что в системе китайской внутренней алхимии нэйдань носит название «трех сокровищ» (кит. 三寶, sānbăo). Словосочетание это можно встретить еще в старейшем даосском тексте – «Даодэцзине», кроме того, теми же иероглифами переводится с санскрита на китайский язык буддийский термин «триратна», имеющий значение, отличное от рассматриваемого здесь, а именно, тремя сокровищами в буддизме называют Будду, Дхарму и Сангху. Помимо этого, и в самом даосизме вне алхимического контекста термин может иметь иной смысл, и смыслов таких существует множество [1]. Однако в данном случае нас интересует лишь один из них.
Как уже говорилось в одной из предыдущих статей, в момент появления человека на свет его внутренняя, нематериальная сущность разделяется на син и мин, духовную и энергетическую составляющие. Однако до сих пор не упоминалось, что в дальнейшем вторая из этих компонент также разделяется на две части; происходит это в период полового созревания, если же быть более точным, обычно в алхимических трактатах указывается возраст в 16 лет для мужчин и в 14 для женщин. Именно в результате этого последнего разделения и образуется троица, именуемая в алхимии тремя сокровищами: цзин, ци и шэнь [2]. При этом, цзин и ци являются результатом разделения мин и в совокупности составляют то, что подразумевается под мин после разделения; шэнь, в свою очередь, идентичен син. Цзин и ци имеют сходную природу и различаются, скорее, выполняемыми ими функциями: если ци в большей степени «ориентирована» внутрь человеческого существа, то цзин отвечает за его взаимодействие с внешним миром. Часто цзин в популярной литературе ассоциируют с половой деятельностью; несмотря на то, что такая ассоциация отчасти соответствует действительности, она не покрывает полностью весь спектр функций цзин. Реальное положение вещей таково, что цзин используется (и, что важно, расходуется) постоянно в процессе жизнедеятельности – в частности, при любой физической активности, при общении, во время сна. При этом существуют виды деятельности более энергоемкие и менее, но, по сути, не существует таких, в процессе которых энергия не расходовалась бы вовсе. Сам процесс расхода энергии именуется «утечкой» и связан с цзин непосредственным образом, начало его совпадает с моментом появления цзин. Именно утечкая является причиной, по которой человек с возрастом теряет силы, стареет и, в конце концов, умирает.
Теперь нам необходимо внести существенное уточнение в вышесказанное: дело в том, что человек располагает двумя видами цзин, ци и шэнь, функции которых схожи, но не идентичны, различна и их природа. Две эти системы носят название прежненебесной и посленебесной. Понятия предшествующего и последующего неба уже рассматривались ранее, однако тогда под ними подразумевались только состояния человека от момента зачатия до появления на свет и после рождения соответственно, здесь же эти концепции нуждаются в дополнении. Под прежненебесными (также их называют юань – изначальными) цзин, ци и шэнь подразумевается именно то, что образуется в результате разделения сначала на две, затем на три части единства син-мин, данного человеку от момента зачатия – то есть собственно то, о чем говорилось выше. Что же касается посленебесной троицы, то появляется она только в момент рождения, в состоянии предшествующего неба ее не существует. И хотя многое из того, что было сказано по отношению к прежненебесной системе, справедливо и для посленебесной, разница между ними существенна и даже принципиальна. В обыденной жизни мы, как правило, имеем дело лишь с последующим небом, предшествующее же хотя и действует, однако действие это остается для нас незамеченным.
Смысл терминов цзин, ци и шэнь по отношению к последующему небу приблизительно таков. Посленебесный шэнь, также называемый шишень – познающий дух – есть наше обыденное сознание, то, что руководит нами в повседневной деятельности. Посленебесная ци – это та энергия, которую при наличии минимального опыта в соответствующей области можно без существенных сложностей ощутить в виде тепла или покалывания. Различие ее с ци предшествующего неба неочевидно, однако настолько велико в действительности, что для их обозначения в алхимических трактатах используются разные иероглифы: «炁» – для изначальной и «氣» – для последующей. И, наконец, посленебесный цзин, равно как и изначальный, тесно связан с репродуктивной функцией: в частности, к цзин относится мужская сперма, как это часто подчеркивается в книгах, посвященных цигун – однако не нужно забывать, что речь здесь идет именно о цзин последующего неба.
Теперь более подробно остановимся, в силу особой значимости этого вопроса, на центральном элементе обеих триад – ци. Именно состояние ци обуславливает, по большому счету, всю нашу жизнедеятельность, причем в большей степени это относится к ци изначальной, несмотря на то, что последующую ци легче ощутить. Суть различия между двумя видами ци можно упрощенно сформулировать в виде двух тезисов. Во-первых, именно запас изначальной, а не последующей энергии определяет продолжительность человеческой жизни, и именно ее иссякание приводит, в конечном итоге, к смерти. Во-вторых, если посленебесная ци может восполняться в обычных условиях как естественными способами – такими, как отдых и еда – так и специальными, в частности, определенного рода гимнастикой или дыхательными упражнениями, то запас юаньци, начиная с момента возникновения утечки, может при естественном ходе событий только уменьшаться: процесс этот возможно замедлить или ускорить, но практически нельзя остановить. Современные энергетические практики большей частью ограничены работой с последующим небом; если говорить о системах китайского происхождения, то это в полной мере справедливо по отношению к любым видам цигун, к традиционной китайской медицине, к большинству разновидностей боевых искусств. При этом немногочисленные системы, в рамках которых возможно если и не восполнение, то использование ци предшествующего неба, дают результат совершенно другого уровня – это относится, в частности, к так называемым внутренним стилям ушу [3], или, вернее, к некоторым из этих стилей, поскольку многие из них уже утратили на сегодняшний день значительную часть знаний, некогда в них заложенных. Разумеется, непосредственное использование изначальной ци ведет к дополнительной ее трате, однако, во-первых, результат зачастую стоит подобных потерь, и, во-вторых, связанные с таким использованием расходы вполне сопоставимы с расходами от некоторых повседневных видов деятельности и могут быть компенсированы за счет правильного с точки зрения энергетики образа жизни. Что же касается систем, предоставляющих возможность восполнения юаньци, то их распространение во все времена (во всяком случае, в сколько-нибудь обозримой ретроспективе) было невелико, сегодня же таковые являют собой поистине редчайшее из исключений.
1 Описанная ситуация вполне типична для употребляемых в даосизме терминов и имеет корни, с одной стороны, в сложной истории даосско-буддийского взаимодействия, и с другой – в неоднородности собственно даосского учения. Подобное положение вещей обуславливает одну из серьезнейших проблем при переводе алхимических текстов.
2 Кит. 精 (jīng) – семя, 炁 (qì) – энергия, 神 (shén) – дух.
3 К внутренним стилям ушу со времен знаменитого мастера китайских боевых искусств Сунь Лутана, который впервые ввел данный термин в обиход, относят главным образом три стиля: тайцзицюань, синьицюань и багуачжан. Сам Сунь Лутан, к слову, сумел овладеть всеми тремя – случай если и не уникальный, то крайне редкий, как минимум. Помимо упомянутых, к той же категории можно с полным основанием отнести стиль ицюань, созданный в XX веке на основе синьицюань мастером Ван Сянчжаем.
